- В чем тут причина, Ирка? — спрашиваю я его после этого типичного матча, который к тому же стал последним матчем Иржи Холечека за чехословацкую сборную.

Он реагирует не сразу. Но вот я попадаю, наконец, в фокус его взгляда.

- И это ты меня спрашиваешь? — медленно говорит он. — Ты, спортивный журналист? Просто они лучше. Суди сам. У них богатая хоккейная база, верно?

- Ну да, около пяти с половиной миллионов зарегистрированных игроков.

- Физически они лучше подготовлены?

- Бесспорно.

- Лучше нас катаются на коньках?

- Кое-кто из наших может с ними тягаться. Например, Эберман или Поузар. Но в целом они быстрее.

- Линии нападения у них лучше, чем у нас?

- Они лучше сыграны, лучше комбинируют, быстрее перемещаются по площадке и, пожалуй, лучше бьют по воротам.

- Может, защитные порядки у нас лучше, чем у них?

- Конечно, когда-то так оно и было и продолжалось долго. Но в настоящее время силы примерно равны.

Я с интересом жду, что он перейдет к вратарям, но вместо этого Иржи продолжает:

- Может, у нас тренеры лучше, или тактика?

- Думаю, в последнее время ситуация на скамейках запасных примерно одинакова. Наверно, команды примерно равны и волей к победе, и умением выкладываться.

- А если десять команд нашей первой лиги будут играть против десяти советских? Думаешь, мы их обойдем по сумме?

- Думаю, что большинство матчей мы проиграем.

- Вот видишь,- подводит он итог,- мы все видим одинаково. И вместе приходим к выводу, что советские игроки лучше чехословацких. Что их можно победить, но не побеждать постоянно. И поэтому я считаю, что наше второе место, хотя мы и играли в домашних стенах, реально отражает соотношение сил. Если бы мы опустились ниже второго места, это стало бы таким же необычным событием, как если б мы стали чемпионами мира.

Мы стоим в сторонке от автобуса, который отвезет наших игроков сначала в пругоницкий «Клуб-мотель», а затем на торжественное закрытие чемпионата, который состоится во Дворце съездов в Парке культуры. Там Иржи Холечек будет провозглашен лучшим вратарем чемпионата мира 1978 года.

Я гляжу на Холечека. Он стоит молча. Мыслями он где-то далеко. К уголкам его глаз сбегаются мелкие морщинки. Мне они кажутся тропинками хоккейной мудрости и опыта. Они стали глубже от беспредельной усталости.

- Тебя ждут,- киваю я в сторону автобуса.- Увидимся вечером. Какое это чувство — быть лучшим вратарем чемпионата? — спрашиваю на прощанье.

- Какое это чувство? — повторяет он с отсутствующим видом.- Приятное чувство, теплое. Как будто кто-то улыбнулся тебе и погладил. — Он поворачивается и говорит через плечо: — Пока, до вечера.

Я провожаю взглядом его высокую, юношески стройную фигуру. Опять журналисты отдали ему больше голосов, чем любому другому игроку. Лучший хоккеист чемпионата мира. Это был его чемпионат. Последний.