Как только умудряется такой гигант держаться в воздухе? Мы уже довольно долго болтаем на эту тему, потихоньку, в полголоса.

Откинув сиденья, мы с Иржи Холечеком устроились полулежа, на ноги напялили вместо туфель матерчатые шлепанцы, выданные нам перед взлетом, мягкие одеяла натянули под подбородок. Здесь прохладно.

Мы сидим в салоне на уровне крыльев, в полутьме светятся две потолочные лампочки. Одна над нами, другая — впереди, у перегородки, отделяющей нас от первого класса. Там какая-то пожилая дама читает толстую книгу. А так все спят. Кто спокойно, вытянувшись в длину, кто извернувшись в какой-то странной позе.

Мы возвращаемся с Кубка Канады в Европу, мы давно уже за Лабрадором, примерно в половине пути, где-то на сороковом западном меридиане над Атлантикой. Ил-62 тихо и монотонно гудит, на такой высоте он даже не дрогнет. Ночные полеты бывают спокойными, однако и он, и я летаем без особого восторга. Мы уже знаем по собственному опыту, как обманчиво это спокойствие, как легко все может измениться в любой момент. Гнетущее ощущение высоты не покидает нас.

У меня давно уже накопилась куча вопросов, и вот теперь с согласия Иржи Холечека я начинаю выпытывать у него.

- Ты немало поездил по свету. Твое самое далекое путешествие?

- В Японию.

- Где было интереснее всего?

- Именно там.

- Значит, и самый твой длительный полет был в Японию?

Иржи кивает.

- Самый красивый город в мире?

- Прага!

- А после нее?

- Женева.

- Самый главный матч в твоей жизни? Но это, наверное, и так ясно?

- Да. В Праге, в семьдесят втором, когда мы выиграли 3:2 и стали чемпионами.

- А когда ты чувствовал себя в спорте самым счастливым?

- Именно тогда. А потом еще в семьдесят шестом после Катовиц.

- А в частной жизни?

- Когда у меня рождались дети. Сначала дочка, и, пожалуй, еще больше я обрадовался, когда родился сын. Но обоих я люблю одинаково.

Потом он еще возвращается к предыдущему вопросу.

- Еще одной спортивной радости мне уже не дождаться. Я говорю о победе на олимпийских играх. А в Инсбруке мы так были к ней близки.

- А как насчет разочарований, Ирка? Самое глубокое разочарование в спорте? Или скажем иначе: людская неблагодарность. Есть у тебя уже такой опыт?

- Пожалуй, это было не разочарование, а обидная несправедливость. После венского первенства мира, в шестьдесят седьмом. Мы закончили четвертыми, и козлом отпущения сделали меня. Но сейчас не хочется об этом говорить. Ни за что на свете не хотел бы еще раз пройти через это. Поэтому я решил уйти из спорта сразу, как почувствую, что утрачиваю спортивную форму.

Да, я помню ту историю и хорошо понимаю его. Ну что ж, пойдем дальше.

- Личное горе?

- Смерть отца вскоре после венского чемпионата.

- Что такое, по-твоему, успех?

- Это исполнение самых заветных желаний. В спорте, в профессии, в любви и во всем остальном.

- Это слишком уж обще, попытайся развить свою мысль.

- В спорте успех означает достижение самой высокой цели. Успех в любви — это значит повстречать настоящую любовь и не остаться одному.

- Успех обладает еще рядом других атрибутов?

- Конечно. Твое имя приобретает известность, и ты знакомишься с людьми, с которыми иначе не повстречался бы. Общение с многими из них обогащает тебя. Спортивные успехи дают тебе возможность поездить по свету, ты узнаешь много нового и начинаешь лучше понимать мир.

- Что дает тебе твой вид спорта?

- Интерес к жизни, упорный труд, удовлетворение от него и от окончательных результатов этой каторжной работы. Самореализацию. Радость победы и способность преодолевать поражения. Стремление быть лучше, идти дальше. Спорт ведет человека вперед, ввысь, он все время подымает планку. Спорт прогрессивен, и этот прогресс ведет людей вперед, а значит, и к успехам.

- Твои любимые артисты?

- Их у меня много. Из театра и из кино. Горничек, Совак, Меншик, Ханзлик, все актеры «Семафора».

- Представь себе, что тебе нужно подготовить на телевидении часовую беседу. Кого бы ты пригласил на нее?

- Вот их бы и позвал. Актеров-комиков.

- Какими качествами должна, по твоему мнению, обладать женщина, чтобы привлечь мужчину?

- Скромностью. Она не будет стараться привлечь к себе внимание любой ценой.

- Самая привлекательная женщина, которую ты повстречал?

- Моя жена.

- А какое любимое блюдо она тебе готовит?

- Жареную свинину с кнедликом и капустой и с разными соусами.

- Какую музыку ты любишь больше всего?

- Классический джаз. Но и хорошую эстраду тоже.

- Твои любимые певцы?

- Карел Готт, Демис Руссос и «Биттлз».

- Книги, к которым ты возвращаешься?

- «Тихий Дон» Шолохова, «Прощай, оружие!» Хемингуэя. Но главным образом летом, когда я не так вымотан. В хоккейный сезон — детективы.

- Кого из наших спортсменов ты ценишь выше всего?

- Затопека.

- А из иностранных?

- Велосипедиста Эдди Меркса.

- За кого ты болеешь?

- В футболе — за «Богемку», в хоккее — за «Спарту».

- Кем ты хотел стать, когда тебе было десять лет?

- Футболистом.

- А в двадцать?

- Тогда я уже знал, что буду спортсменом и буду играть в хоккей.

- Какую одежду ты предпочитаешь?

- Спортивную, удобную. Майка, джинсы, сабо.

- Любимая марка автомобиля?

- «Симка».

- Ты любишь животных?

- Больше всего люблю собак. За верность, за преданность. Если б у меня был свой дом, а не квартира, обязательно завел бы какого-нибудь пса.

- Какие цвета ты любишь?

- Пастельные. Желтый, красный, зеленый.

- Говорят, ты часто выезжаешь на природу?

- Это верно. Природу я люблю. Особенно море и горы. Досадно, что не умею кататься на лыжах как следует, но я еще попытаюсь научиться.

- Когда испытывал самый большой страх в жизни?

- Пару раз в самолете.

- Есть у тебя какое-нибудь увлечение помимо спорта?

- Работа на даче. То есть какая там дача, это был амбар, а я его приспосабливаю для жилья. Это под Раковником.

- Какие деревья ты там посадишь?

- Серебряные пихты.

- Что способно вывести тебя из равновесия? Что тебя вдохновляет и что подавляет?

- Вдохновляет доверие. Когда люди в меня верят. А когда не верят, это подавляет.

- Что для тебя абсолютно неприемлемо?

- Несправедливость. По отношению к себе или к другим — все равно.

- Какие свойства ты считаешь решающими при оценке человека, с которым ты только что познакомился?

- Искренность и честность.

- И наоборот, что ты ненавидишь?

- Фальшь.

- Что сильнее всего выводит тебя из равновесия?

- Клевета.

- Жалеешь ли ты, что чему-то не научился?

- Да, что не знаю языков. За границей мне этого часто недоставало.

- Какие свои качества ты стараешься утаить?

- Только одно. Что я, в сущности, человек вспыльчивый и бурно на все реагирую. Что я не всегда способен выждать, пока остыну. Это меня огорчает. Но я борюсь с этим. Каждый ведь знает свои слабые стороны и старается сгладить их.

- Когда говорят о разлуке, что ты представляешь себе?

- Разлуку с семьей. Жену и детей. Частые поездки.

- Так что от твоих спортивных занятий страдают прежде всего.

- Да, дети. Я не могу проводить с ними столько времени, сколько хотелось бы. В основном ими занимается жена, а это плохо. Я пользуюсь у детей большим авторитетом.

- Завидуешь ли ты человеку, у которого нормальный рабочий день?

- Ну, завидовать — я бы так не сказал. Но раз уж ты формулируешь это так, можно позавидовать регулярности его образа жизни — чередованию работы и отдыха, развлечений, праздников, уик-эндов.

- Я исповедую тебя уже довольно долго. Какой вопрос ты ожидал от меня, а я его не задал?

Иржи улыбается:

- Конечно, тот самый, непременный: если бы можно было выбирать еще раз, какой вид спорта я бы выбрал?

- Но ведь это и так ясно.

- Футбол я бы выбрал! И чтоб играть в нападении, забивать голы. Чтобы это тоже был коллективный спорт, популярный, который всех интересует. Чтобы он доставлял радость не только мне, но и людям вокруг меня.

- Самая большая почесть в твоей жизни?

- Само собой, я чрезвычайно ценю звание заслуженного мастера спорта и награждение Орденом труда. Но самое большое впечатление произвел на меня прием нашей команды членами правительства после чемпионатов мира.

- Если б ты мог выбирать, где бы ты хотел жить? Иржи глядит на меня с легким недоумением:

- Дома, конечно. И тоже в Праге, только скорее где-нибудь на Малой Стране.

И, помолчав, добавляет:

- И опять бы женился. Опять на Вере. И опять пошли бы дети — без них ведь жизнь вообще не имеет смысла.

Я убираю блокнот, ручку, и мы глубже зарываемся в кресла. Как-то даже и позабылось, что обычно на такой высоте нам бывает не очень уютно.